kuklinplastic.ru

  • Развернуть по ширине экрана
  • Для широкого экрана (1280х800 пикс.)
  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Записаться на консультацию

Сохранность персональных данных гарантированна!
 
X

Мы свяжемся с вами в ближайшее время и уточним время записи на консультацию!

 
X

К сожалению, Вашу заявку не удалось отправить. Пожалуйста, проверьте правильность заполнения всех полей!

 

Пластическую хирургию окружает множество мифов. Один из них — что такие операции вредны, что это насилие над орга­низмом и кожей, лишние рубцы и шрамы; или что бесконечные подтяжки и попытки омоложения не­пременно скажутся потом и процесс старения пойдет еще быстрее... Но, по мне­нию специалистов в этой области, никакой опасно­сти пластическая операция не представляет, если, конечно, у вас нет проти­вопоказаний к операциям вообще. А успех вмеша­тельства во многом зави­сит от наличия понимания между пациентом и вра­чом, считает пластический хирург Игорь Куклин.

 

— Скажите, если сравнивать двух людей одного возраста: один из них делал подтяжки, а другой нет — кто из них будет хуже выглядеть в старо­сти?

— Несомненно, тот, кто делал омоложение хотя бы раз, всегда будет выглядеть моложе. Этот эф­фект — на всю жизнь.

 

— А есть ли смысл в бесконечном продлении мо­лодости? Минусы не перевесят?

— А минусов и нет. Есть противопоказания, как при любой операции: определенные формы сахарного диабета, аллергия на препараты, непереносимость наркоза, склонность к обра­зованию грубых рубцов, а также болезни сердца или почек. Конечно, это серьезно — операция, общий наркоз... Но главное — это изменения внутренние. Когда человек начинает нравиться себе, он и живет по-другому, и относится к жизни иначе. Может, оно и стоит того, чтобы перенести эту операцию?

 

— Если обычный хирург должен просто сохра­нить жизнь и здоровье, то пластический бе­рет на себя совсем иную ответственность. Есть ли в мире что-то более изменчивое и расплывча­тое, чем красота?

— Действительно, каноны красоты от века к веку меняются, и у каждого народа они свои. Для кого-то красиво — блюдо в нижней губе и длин­ные уши. Но какие-то общие каноны все равно есть. Красивый человек — это здоровый человек. Но красота может быть и индивидуальной. Поэто­му пластическому хирургу очень важно слушать и слышать человека, что именно он хочет.

 

Нередко бывает, что человек хочет про­снуться и стать полностью другим. Вспом­ним фильмы, где серая мышка после операции превращается в роскошную королеву.

 

— Если человек воспитан на таких фильмах и наполнен какими-то сверхожиданиями, надо очень и очень подумать, прежде чем браться его оперировать. Мы должны видеть с клиентом единую цель. А если он видит себя Аленом Делоном, а я из него сделаю Микки Рурка?..

 

Стать похожим на артиста — тема отдельная, и хирурги ее не очень любят.

 

— Как правило, я не спешу иметь дело с теми, кто приносит фотографию и говорит, что хочет утратить собственную индивидуальность и стать полностью похожим на другого. Я в таких случаях человека пытаюсь образумить: полного сходство с кумиром никогда не будет. Самая популярная парочка, на которую многие хотят быть похожими, — это Бред Питт и Анджелина Джоли. Или просят сделать некую часть лица как у кого-то. А будет ли она сочетаться с другими чертами? Строение черепа, лицевых мышц у каждого свое. Лучше поверить в собственную индивидуальность.

 

— Значит, пластический хирург должен быть еще и хорошим психологом?

— С годами приобретаешь и это свойство. Например, мне пациентка говорит: «От меня муж ушел, потому что грудь маленькая». Нет, не поэтому он ушел. Просто любовь прошла. Но женщина думает: если сделать большую грудь, муж вернется. А если не вернется — что тогда, хирург виноват? Пытаюсь осторожно объяснить: «Может, не надо оперироваться ради этого? Может, найдется тот, кто полюбит вас такой, какая вы есть?» Хотя вроде бы в интересах хирурга обеспечить себя работой, но все же нередко приходится отговаривать пациента. Иногда доходит до шоковой терапии. Например, мужчина приносит фотографию актера, на которого хочет быть похожим. А этот артист, как говорится, нетрадиционной ориентации. И пациент испытывает шок, когда об этом узнает. Это уже вопрос психологии, а не хирургии. А если он просит одно, а сам в душе хотел бы совсем иного? Это тоже важно для хирурга — улавливать тончайшие реакции, чего на самом деле хочет его собеседник. И если человек недоволен результатом, то это и моя вина — значит, я не услышал человека, не вник в его душевные проблемы. И если его претензии объективны, я буду переделывать бесплатно.

 

— А бывает, что человек хочет стать точно таким же, каким он был в молодости? Реально ли это — вернуться к самому себе двадцатилетней, скажем, давности? Вот София Ротару или Эдита Пье-ха — что вы, как профессионал, можете сказать о секретах их молодости?

— Бывает, приносят фотографии: «Посмотрите, какие у меня были глазки. Хочу вернуться на двадцать лет назад». «Можно приблизиться к этому образу, но в любом случае это будете новая вы, — объясняю я. — Не та, прежняя, какой были много лет назад. И с этим надо смириться». Что касается названных вами певиц, то в их лицах читается классная работа пластических хирургов и косметологов. Мне их работа видна, я вижу стигмы (признаки того, что работа была проделана. — Прим.), но очень тонкая.

 

— А если у певицы накачанные губы, которые ее совсем не красят, и словно опухшее лицо — это, выходит, некачественная работа врача?

— Думаю, что в таком случае рукой хирурга водила она сама.

 

— Раньше новое лицо можно было смоделировать на компьютере, но сейчас врачи от этого отходят. Почему?

— Компьютер многого не учитывает — эластичности, растяжимости кожи, наличия подкожных связок... И даже если результат очень хорош, человек получился красавцем, но не в точности копирует картинку, пациент, бывает, эту картинку потом использует как документ и идет с ней в суд: дескать, обещали так, а вышло иначе.

 

— Мы говорим о случаях, когда человек желает улучшить внешность. Но бывает, что людям срочно нужна помощь после ранений и травм. Насколько в таких случаях важен профессионализм хирурга?

— Это зависит от того, насколько серьезны повреждения. Хирурги не волшебники. Рубец — это заплатка, которую организм сажает на место повреждения. Эта заплата никогда не станет кожей — на ней не растут волосы, нет потовых желез. Поэтому шов, сделанный хирургом и зашитый, очень отличается от того, что делает врач, зашивая рану. Иногда пациент жалуется: «Смотри­те, какой у меня безобразный рубец!» Спраши­ваю: «Что это было?» Отвечает, что огнестрельное ранение. «Но позвольте! Значит, задача хирурга была спасти вашу жизнь, а вовсе не забота об эстетике. Давайте поправим это и поблагода­рим того врача за сохраненную вам жизнь».

 

— Лихие девяностые не обошли стороной и пла­стических хирургов. Было всякое: например, приходили желающие изменить внешность, что­бы скрыться...

— В те криминальные времена ко мне не­редко приходили с такими просьбами. Но что-то мне подсказывало: браться за это не стоит. Есть правило последнего свидете­ля: хирург — последний, кто знает, кем этот человек был прежде. И я, чувствуя смер­тельную опасность, отказывался, даже если речь шла о больших деньгах. Говорил, что просто не умею этого делать.

 

— А какие в вашем арсенале сегодня появились средства для достижения красоты?

— Для меня настоящим открытием стал липофилинг. Это операция по перемещению своей же жировой клетчатки. Проще говоря, ее пере­мещают с того места, где ее много, туда, где она нужна. Операция уникальна тем, что пересажива­ется собственная же ткань пациента, а не инород­ные имплантаты или препараты. Этой клетчаткой заполняют морщины на лице. А еще из жировой ткани мне удалось полностью вырастить молоч­ную железу. Однажды я лечил девочку, у которой после онкологической операции на лице кожа просто лежала на кости. Я ничего не обещал, про­сто сказал: «Давай попробуем». И через четыре сеанса ее лицо пришло в норму. Еще один плюс этой операции — она выполняется путем мно­жества маленьких точечных проколов. Жировая ткань набирается в одном месте, готовится опре­деленным образом и вводится в другое. Никаких разрезов нет.

 

— Недавно вы побывали в Бразилии, на 22-м конгрессе Международной ассоциации пласти­ческих хирургов. Какого прорыва можно ждать от пластической хирургии?

— Думаю, это будет тканевая инженерия, когда утраченный орган можно будет вырастить и пере­садить. Другой удивительный момент медицины будущего — вмешательство на генном уровне. Благодаря достижениям, например, можно уже на стадии подготовки к беременности убрать те гены, которые отвечают за склонность к забо­леваниям и аномалиям.

© 2012г.      Куклин И.А.      Все права защищены.